Наш Саша. Валуйчанин Александр Перминов был очень активный, общительный. Не дошёл.

Когда заходишь во двор Галины Михайловны и Михаила Дмитриевича Перминовых, сразу понимаешь: здесь живёт настоящий хозяин. Аккуратные дорожки, уютная беседка, с умом построенная баня. Всё сделано с душой, основательно. Это — отпечаток рук их сына, того самого Саши, которого теперь вспоминают только в прошедшем времени.

Александр Перминов родился 8 июня 1986 года в далёком казахстанском селе Арыкбалык. В 1997‑м семья перебралась в Россию, в село Хмелевец, а затем и в Валуйки. Галина Михайловна и Михаил Дмитриевич тянулись к земле, к прочному дому. Беспроцентная ссуда для переселенцев позволила купить домик на одной из тихих улиц. В школе Саша был душой компании.

«Он был очень активный, общительный, — вспоминает мама. — Выступать любил, на Новый год всегда заряжал всех».

После школы — профессиональное училище № 28, специальность водителя. Потом армия. Служил в морских частях погранвой­ск. Фотографии той поры — одни из самых дорогих в семейном альбоме. Вернувшись, Александр устроился в пожарную часть. 18 лет трудился там, был на хорошем счету, с благодарностями, в том числе от губернатора области.

Настоящий мужчина. Помощник.

«Если ­что-то с водой случалось или с электричеством, он всё починит, всё умеет, всё сделает», — с грустной улыбкой говорит Галина Михайловна.

Всё изменилось в ноябре 2024‑го.

«Пришёл вечером и говорит: «Мам, вы меня не отго­варивайте, я решил, я всё обдумал, и я иду на фронт».

Он заключил контракт. Ребята-­одноклассники его уже там воевали. И Саша не мог остаться в стороне. Всего месяц подготовки — и туда, за ленточку. 28 ноября их направили в зону СВО».

«Мы не узнаем, как именно оборвалась его жизнь. Попал под артобстрел? Под дрон? Наступил на мину? Прилетело в блиндаж? «Видимо, ­всё-таки мина…», – тихо говорит мать.

Точки нет. Только страшное слово «видимо».Тянулись месяцы неизвестности. Александр числился без вести пропавшим. Мать сдавала ДНК для опознания. Жила в разорванном времени и страшном неведении: жив или нет, в плену или… И только 15 октября 2025‑го пришла скорбная весть. Нашли. Везут. 17 октября, на следующий день после дня рождения отца, гроб с телом Александра занесли в этот самый, такой ухоженный двор. Через три часа — в последний путь…

Но я не хочу, чтобы у вас сложился образ только лишь солдата. Помогал родителям во всём. Бассейн три года назад купил — для двух дочерей, для друзей.

«Ребята приходили, — говорит мама. — И из пожарки, и одноклассники. Он такой: «Приходите в баню». Сашины друзья и сейчас не забывают родителей: «Обращайтесь, мы всё сделаем».

Остались две дочки. Старшей Евгении скоро 10 лет, младшей Полине — четыре. Обе похожи на отца. Особенно маленькая.

«Я вчера Михаилу (мужу) говорю: «Ты посмотри, как Полиночка похожа на папу»», — улыбается сквозь слёзы Галина Михайловна. Она сама теперь плетёт маскировочные сети. Помогает фронту. Муж Михаил Дмитриевич, перенесший инфаркт и клиническую смерть, держится, как может. Но понять, что сына нет, они так и не могут. И не смогут никогда.

Памятник Александру Перминову уже заказали. С одной стороны — фотография, с другой — слова, которые мы ещё напишем. Но самый лучший памятник — этот дом, дорожки, беседка. И слёзы внучек, которые будут взрослеть без папы. Вечная память бойцу, отцу, сыну. Не дошёл.

Василий Санеев