Непростая и короткая судьба. Валуйчанке Евгении Наливайченко вручили высокую награду сына, посмертно

В небольшой квартире в Валуйках сегодня тихо. Мать проходит в комнату сына — здесь теперь всё иначе. На полке, где раньше валялись наушники и футболки, стоит его большое фото. Рядом — коробочка с орденом Мужества. Бархат внутри такой глубокий, что кажется, будто в нем утонуло всё время, которое им не было суждено прожить вместе.

Недавно Евгении Наливайченко вручали награду сына. Высокую, государственную. Посмертно. Она слушала официальные слова — про «мужество, отвагу и самоотверженность», про Указ Президента. А сама, наверное, видела другое: как Илька вбегает в кухню, гремя роликами, хватает со стола пирожок и снова летит на улицу.

В этом весь Илья. Не отличник, не паинька. Учился средне, обычный пацан. Сначала в школе № 1, потом, когда переехали, — во второй. Мог и нашкодить, конечно. Но злым не был. Добрый. По-настоящему добрый — это когда внутри тепло, даже если дневник не радует.

Он родился 1 июня 2000 года — в День защиты детей. Судьба словно взяла его под особую защиту с первого вздоха. Но жизнь не баловала: отец умер рано, и с десяти лет Илья рос без него. Было трудно, случались сложные моменты в жизни. Но всегда находились люди, которые подставляли плечо. Помогали. Поддерживали. Верили в него.

Главной любовью Ильи было движение. Ролики — отдельная история. В центре города, бывало, люди останавливались посмотреть, как он «режет» тротуарную плитку. Легкий, быстрый, будто и не касается земли. А ещё — коньки. Мечтал о хорошем льде, уговаривал маму: «Давай в Белгород переедем, там же каток!» Ездили в Алексеевку — у мальчишки на катке были счастливые глаза.

Ещё плавание. Вода лечила — в детстве у Ильи была астма, и ему становилось легче на море. И в бассейне ему нравилось — там он тоже чувствовал себя свободным. Вода принимала его таким, какой есть, — без оценок, без груза, без боли.

А ещё Илья заботился о бабушке. Больной, требующей внимания. Для парня, у которого ветер в голове, это особая черта. Мог погулять не пойти, а рядом посидеть, таблетку подать, поговорить. Просто потому, что родная.

В ноябре 2024‑го он пришёл домой и сказал: «Я заключил контракт». Материнское сердце пропустило удар. Но он уже всё решил. Потом – Курская область. Там, где земля дрожала от взрывов.

Илья погиб 25 февраля 2025 года под селом Гуево, что в Суджанском районе. Выполнял боевую задачу. Ему было всего 24 года.

Там, под Курском, спустя восемь десятилетий, снова шли ожесточённые бои. Те же самые поля, где ­когда-то наши деды насмерть стояли, не пропуская танки с крестами на башнях. Тогда фашистов гнали до Берлина. А они вернулись. Снова приползли на нашу землю — с той же ненавистью в глазах. И русские солдаты снова встали стеной. Не пропустили. Илья был среди них. Парень, который в детстве так любил кататься на роликах по мирным улицам Валуек, ушел туда, где дышит смерть. Чтобы мы могли жить. Чтобы никто больше не увидел чёрные кресты на нашей земле.

В комнате Ильи много фотографий — от карапуза в панамке до серьёзного парня в камуфляже. Теперь здесь — его уголок. Мама приходит сюда молиться.— Он для меня герой, — говорит Евгения Владимировна, и голос дрожит. — Он был там… Он просто пошел защищать.

И за этими словами — всё. И гордость, и боль, и та самая пустота, которую не заполнить никакими наградами. Орден Мужества теперь лежит дома. Он тяжёлый. Холодный. Но когда мать берёт его в руки, ей кажется, что она дотрагивается до сына.

Потому что настоящий Илья — не в этом металле. Настоящий Илья — там, где асфальт Валуек помнит след его роликов. Где в Алексеевке до сих пор ждут его на катке. И где мама, закрывая глаза, всё еще слышит его голос. Живой, шумный, родной.

Василий Санеев