«И снова чья-то маленькая жизнь в твоих руках становится большой»: история Светланы Лаз-Оглы

«Я просто душой отдыхаю, когда работаю с детьми. Смотрю: он ­чего-то не знал и — хоп! — узнал. Не умел и — оп! — сумел. У меня от этого драйв», — эти слова Светланы Борисовны Лаз-­Оглы можно поставить эпиграфом ко всей её жизни.

В середине марта наша героиня встретила свой юбилей. За плечами 44 года педагогического стажа, сотни выпускников и огромная учительская династия, но в разговоре с ней забываешь о цифрах. Она заряжает энергией, как вечный двигатель, и кажется, что внутри неё до сих пор звучат голоса первоклашек.

Бабушкин наказ

Мы встретились в уютной домашней обстановке. Разговор сам собой сворачивает в детство. Именно там, в семье, берут начало все дороги.

— Моя бабушка, Александра Фетисовна Пушкарёва, была неграмотной, не знала ни одной буквы, — голос Светланы Борисовны наполняется особым теплом, когда она произносит эти слова. — Но это была женщина удивительной мудрости, светлая душой и помыслами. Представляете, она одна, без мужа (он пропал без вести в 43‑м), в самое лихолетье подняла и вырастила четверых дочерей. Каким трудом, мозолями какими это далось… И всю жизнь, проходя через все тяготы, она твердила нам, внукам: «Учитесь, дети, учитесь! Это так важно!»

Светлана Борисовна на минуту замолкает, а потом тихо, почти шепотом, читает стихи собственного сочинения, посвященные бабушке:

«Неграмотная, мудростью своею

Она дарила нам тепло и свет.

И добрые слова её, простые,

Мы будем помнить много-­много лет…»

Эти простые слова «учитесь, дети» стали судьбоносными для всей семьи. Старшая дочь Александры Фетисовны, Полина Семёновна, стала учителем русского языка и литературы. Её дочь Галя пошла по её стопам — выбрала начальные классы. Мама Светланы Борисовны, Нина Семёновна Безлепкина, очень хотела, чтобы и её дочки тоже стали педагогами. Мечта сбылась: Светлана и её младшая сестра Марина окончили Валуйское педучилище, а затем и Белгородский пединститут имени Ольминского (заочно, совмещая с работой). А потом и дочери Марины — Эльвира и Алевтина — тоже закончили педучилище и связали жизнь с детьми.

– У нас уже есть большая семейная летопись, – с гордостью говорит Светлана Борисовна. – Мы считали: общий педагогический стаж нашего учительского клана – больше 300 лет! Это же целая династия!

Глядя на неё в этот момент, понимаешь: она не просто учитель. Она живёт этой миссией, доставшейся по наследству вместе с бабушкиным благословением. В ней чувствуется та самая порода — учительская косточка, которая не даёт сидеть на месте, заставляет выдумывать, творить, которая держится не на дипломах и званиях, а на внутреннем стержне, на этой удивительной способности любить чужих детей как своих.

Путь в профессию: от продлёнки до шестилеток

В 1980 году Светлана Борисовна окончила педучилище. Путь в школу № 3, ставшую для неё родной, был не прямым, но, кажется, сама судьба вела её именно туда.

Сначала был первый класс в четвёртой школе. Год работы, декретный отпуск. А потом Светлана Борисовна пошла работать в группу продлённого дня в третьей городской школе.

— Ох, и времена были! — вспоминает она с улыбкой. — Детей было очень много. Бывало, до 38 человек в группе собирали. Сводные классы, большие дети… Но мне всегда нравилось быть в гуще событий. Я вообще по жизни на позитиве, «с флагом впереди». Мне даже предлагали работать в райкоме комсомола, но я осталась в школе. Нравится мне с детьми.

В 1988 году грянули перемены — в школу пошли шестилетки. И Светлане Борисовне предложили попробовать себя в новом деле. Она согласилась. Именно в начальной школе, с этими крохами, которые ещё не умеют держать ручку и путают буквы, она нашла своё истинное призвание.

– Знаете, я по природе своей люблю маленьких детей, – признаётся она. – Эти первоклашки… Я от них просто в восторге. Они приходят совсем несмышлёнышами, путают буквы, не могут усидеть на месте, а через год – уже читают, считают, рассуждают. Это как чудо, которое происходит на твоих глазах. И ты к этому чуду приложил руку. Самое прекрасное – наблюдать, как у них начинают гореть глаза, когда они вдруг понимают ­что-то новое. Большое счастье – видеть этот огонёк.

Метода Лаз-­Оглы: никаких правил на полстраницы

У Светланы Борисовны за годы работы сложилась своя, особая метода — так на педагогическом сленге называют уникальную систему приёмов, когда к каждому ребёнку подбирается свой ключик. Когда слушаешь её, поражаешься, насколько тонко она чувствует детскую психологию. У неё нет шаблонов. Каждый ребёнок для неё — отдельный мир, и в этом мире свои законы, свой язык, свои страхи и радости.

— Я никогда не требовала от детей учить правила на полстраницы, — объясняет она. — Мне главное — чтобы ребёнок понял суть. Как им пользоваться, этим правилом. Понял? Молодец! А теперь давай поиграем.

Игра — это один из главных инструментов Светланы Борисовны. Глухие и звонкие согласные она объясняла через петуха (который поёт звонко) и глухаря (который глухой и плохо слышит). Чтобы дети не уставали на уроке, она могла встать из-за стола, завести хоровод, сесть за пианино и сыграть песенку. Урок превращался в маленький спектакль.

— Я и швец, и жнец, и на дуде игрец, — смеётся она. — Могу запеть, могу станцевать, могу стихи прочитать. Дети это обожают. Они видят, что учительница живая, настоящая.

Особое внимание она всегда уделяла мелкой моторике. И здесь у неё была своя, особая позиция.

— Сейчас век гаджетов, и это беда, — с сожалением говорит педагог. — Дети разучились работать руками. Они привыкли водить пальцем по экрану. А ведь через руку идут импульсы в мозг! Поэтому я всегда требовала: никаких фломастеров, только простые карандаши. Когда карандаш скрипит, он создаёт иннервацию — умное слово, а по-простому: пальчики разговаривают с головой. От пальцев в мозг бегут сигналы: «Мы работаем, просыпайся!» Это трудоёмкая работа — научить их писать. Представьте: сидит 25 человек, каждому нужно наклониться, взять его руку в свою и вести эту палочку, чтобы она попала на линеечку. А у него мышцы не развиты, глазомер не тот. Но мы писали, мы писали… и стало получаться!

Наблюдая за тем, как она жестикулирует, как загораются её глаза, когда она рассказывает о «палочках» и «крючочках», понимаешь: это не просто учитель. Это человек, для которого каждый выведенный ребёнком крючок, каждая понятая задачка — событие. Личная победа. Без кавычек.

Секреты мастерства: любимчики-­мальчишки и «Москва слезам не верит»

У Светланы Борисовны есть свои профессиональные секреты. Например, она признаётся, что всегда держала в любимчиках мальчишек.

— У меня у самой два сына, два внука, — улыбается она. — Я с ними быстро нахожу общий язык. Знаю, как и что сказать. А девчонки… они хитрые, даже в таком возрасте. Они женщины в будущем, они просчитывают ходы наперёд. С ними труднее. Но мы и с ними ладили.

А ещё она умеет находить подход к самым сложным ситуациям. Вспоминает историю про девочку, которая боялась отвечать у доски до слёз. Умная, старательная, но только выйдет к доске — слёзы градом.

— Я ей тогда сказала: «Слушай, золотая моя, Москва слезам не верит». Ну-ка соберись, будь сильной! И вот прошли годы, она уже в 11-м классе, подходит ко мне и говорит: «Помните, как вы сказали? Я переступила через себя». И это для меня важнее любых методик.

С теплом отзывается она о своей первой учительнице — Дине Парфёновне Кузнецовой, спустя годы ставшей её наставником в профессии. Именно от неё Светлана Борисовна переняла многие секреты, в том числе ту самую «руку в руку»

.— Я помню, как она меня учила снежинку вырезать. Подозвала, поставила рядом: «Смотри, делай, как я». И вот эти её руки, они для меня до сих пор ориентир. Как она вела по доске мелком, как показывала «прыгающего зайчика»… Я и сама старалась больше работать руками, мимикой, жестами. На уроке не должно быть скучно.

Учительская династия и класс, где пахнет цыплятами

Школа для Светланы Борисовны никогда не заканчивалась за порогом. Дома её всегда ждали свои мальчишки.

— Мы с мужем Александром Валентиновичем вместе уже 45 лет, — рассказывает она. — Вырастили двоих сыновей: Валентина и Дмитрия. Теперь внуки подрастают: старший Александр, ему 20, он в Валуйском колледже учится. Младший — Иван, третьеклассник, и долгожданная внучка, маленькая Алиночка.

Дом Лаз-­Оглы — это вообще отдельная вселенная. Здесь всегда ­кто-то есть: то дети придут, то внуки, то бывшие ученики забегут. А ещё здесь живут кошки. «Подобранные, — уточняет Светлана Борисовна. — Они сами нас находят, наверное, любят наш дом. Подбрасывают их нам постоянно, вот и живут».

Ещё одно увлечение хозяйки дома — рукоделие и творчество. Она признаётся, что если ­что-то увидит и ей понравится, обязательно попробует сделать своими руками.

— Я и вязать умею, и шила себе раньше, в советские времена. Пробовала и квиллинг — искусство крутить из бумажных лент ажурные узоры, — и игрушки из поролона, и вышивку, — перечисляет она. — Бывало, ночью не сплю, но делаю. А стихи? Они часто ночью приходят. Рифмуются сами собой. Про вой­ну, про жизнь, про детей. Для детей я много писала. Ах, Серёжка Есенин, словно ветер осенний… — тут же напевает она. — И Пушкину посвящала. Детям же интересно, когда учительница сама придумывает.

И вот эта многогранность, эта неуёмная энергия поражает в ней больше всего. Она не из тех, кто умеет скучать. Она из тех, кто умеет жить — ярко, полно, щедро делясь собой с окружающими.

Учителя старших классов, заходя в кабинет к Светлане Борисовне, всегда говорили: «Господи, у вас как цыплятами пахнет!». И это было самой лучшей характеристикой. В классе всегда было тепло не только из-за ковра на полу, но и из-за той атмосферы любви и заботы, которую создавала хозяйка.

— А как же иначе? — удивляется она. — Они же маленькие. У них утомляемость высокая. Поработали 7–8 минут — всё, надо переключаться. Поэтому у нас в классе всегда был уголок с коврами и игрушками, где можно было поваляться, поиграть на перемене. А если зуб выпал? Это же событие! Несёт мне свой зубик показать. Это доверие дорогого стоит.

Главная награда — поступки учеников

У Светланы Борисовны много наград: грамоты, благодарности, звание «Отличник народного просвещения», полученное ещё в Советском Союзе.

— Терпеть не могу хвастаться, — отмахивается она. Главное её богатство — это ученики. Не те, кто стал большим начальником, а те, кто в жизни совершил настоящий, человеческий поступок.

— Вот мой бывший ученик Эдуард Шумский, — глаза её наполняются слезами. — Он спас маленьких детей на пожаре. Они остались запертыми в доме, а он не проехал мимо. Вытащил троих. А Игорь Юрков из-под автобуса ребёнка вытолкнул, а сам пострадал. Я когда об этом думаю, меня до дрожи пробирает. Это же подвиги.

Для неё важны даже самые маленькие поступки. В шкафах у Светланы Борисовны до сих пор хранятся тонны открыток и детских поделок.

— Я никогда ничего не выбрасывала, — признаётся она. — Вот эта пластилиновая игрушка… Я знаю, что мальчишка дома её полночи лепил, потому что думал обо мне, хотел сделать приятное. Как я это выброшу? У меня все открытки подписаны: «Моей любимой учительнице». Были мысли ­когда-­нибудь сделать из них большой ковёр и повесить на стену. Но тогда надписи внутри пропадут — жалко.

Наставление молодым

Два года назад Светлана Борисовна ушла на заслуженный отдых. Но школа не отпускает её. Часто снятся сны, что она идёт на урок без плана, а тут проверка. «Самое страшное для учителя, — смеётся она, — это прийти без плана. Хотя я в него никогда и не смотрела, по ситуации работала».

На прощание прошу её дать совет молодым учителям, тем, кто только приходит в профессию.

— Детей любить, — говорит она тихо, но твёрдо. — Просто любить. К сожалению, сейчас у учителей совсем нет времени на это. Взять ребёнка за руку, обнять, погладить по голове, после уроков остаться поговорить. Они бегут как загнанные: отчёты, журналы, бесконечная бумажно-­компьютерная работа. А дети это чувствуют. Им нужно тепло.

Она считает, что современные дети не хуже и не лучше тех, что были раньше. Они просто другие.

— Каждые 10 лет приходит новая формация. Дети не виноваты, что живут в это время, в этом мире гаджетов. Они приспосабливаются. Г­де-то они умнее нас. А наша задача — не судить, а помочь. И помнить, что главное в человеке — порядочность. А она идёт от семьи. Если ребёнок не здоровается, кидает вещи, включается пофигизм — значит, взрослые ­где-то не доглядели. Это только так.

После этого разговора уходишь с лёгким сердцем. Встреча с таким человеком, как Светлана Борисовна, — это как глоток чистого воздуха. В ней нет ни грамма фальши или учительского менторства. Она простая, лёгкая, светлая. И не зря же её назвали Светланой.

P.S. Редакция присоединяется ко всем тёплым словам и поздравляет Светлану Борисовну с прошедшим юбилеем. Здоровья вам, вашей большой династии и ещё много-­много тёплых встреч с теми, кого вы учили самому главному — быть человеком.

Василий Санеев